Авианосная Ударная Группа в Персидском заливе
Ситуация вокруг Ирана достигла точки кипения. Президент США Дональд Трамп заявил о направлении к берегам Ирана «огромного флота» во главе с авианосцем «Авраам Линкольн». Это происходит на фоне масштабных антиправительственных протестов, где, по данным иранского МИДа, погибли тысячи человек. Всю прошлую неделю военное руководство Израиля и США проводило экстренные консультации, в ходе которых американская сторона заявила о завершении всех приготовлений к возможной операции. Угроза военного удара висит в воздухе, но зачем США новая крупная война на Ближнем Востоке, и насколько реальны их силы для её начала? Администрация Трампа перешла от тактики устрашения к этапу непосредственной готовности. Вероятность удара крайне высока, но решение всё ещё не принято окончательно. 13 января Трамп уже склонялся к атаке, однако после консультаций с союзниками засомневался. Теперь ситуация изменилась: по данным израильских источников, текущая неделя стала ключевой в подготовке, а американское командование сообщило союзникам о полной готовности. Иран, в свою очередь, заявляет, что любая атака будет расценена как «полномасштабная война».
Военный потенциал: достаточно ли сил для сокрушительного удара?
На данный момент в непосредственной близости от Ирана развёрнута мощная, хотя и не максимальная, группировка ВВС и ВМС США и Израиля. Её анализ позволяет оценить возможный масштаб первоначальной операции.
Силы США в регионе: Основу ударной мощи составляют 37 самолётов F-15E Strike Eagle, развёрнутых на ближневосточных базах. К ним присоединилась авиагруппа авианосца USS Abraham Lincoln (CVN-72), включающая около 10 палубных истребителей F-35C Lightning II и F/A-18E/F Super Hornet. Отдельно стоят 24 штурмовика A-10C Thunderbolt II, которые, вероятно, будут использованы не для ударов по территории Ирана, а в роли «истребителей дронов» для защиты баз от иранских беспилотников.
Силы Израиля: Израильская авиация, несмотря на потери в прошлогоднем конфликте, остаётся одной из сильнейших в регионе. В её составе 48 новейших F-35I Adir, а также 173 F-16 и 66 F-15 различных модификаций, способных нести масштабные ракетные удары.
Силы быстрого усиления: На авиабазах в Великобритании базируется 35 ударных F-15E и 54 истребителя F-35A, которые в сопровождении 16 заправщиков KC-135 могут быть оперативно переброшены на Ближний Восток в течение 24-48 часов. Ключевой компонент — заправщики: по традиции, значительную часть переброшенных сил составляют самолёты-заправщики. Около 20 американских и 13 израильских. Они являются «силой-умножителем», позволяя десяткам ударных самолётов выполнять длительные полёты к целям в глубине Ирана.
Слабое звено: Слабым компонентом группировки выглядит ПВО и ограниченное количество самолётов дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО). Даже с учётом палубных E-2D Hawkeye с авианосца, их может не хватить для обеспечения сложной воздушной операции на большом театре военных действий. Это указывает либо на неучтённые резервы, либо на планирование относительно короткой и интенсивной кампании.
Общая оценка: совокупно группировки США и Израиля обладают достаточным количеством самолётов для нанесения мощных, но относительно непродолжительных авиационно-ракетных ударов по ключевым объектам Ирана. Как показала «12-дневная война» 2025 года, иранская ПВО и ВВС неспособны противостоять скоординированной кампании высокоточных ударов. В данном случае, когда к ударам Израиля могут мгновенно присоединиться десятки самолётов ВВС и ВМС США, прогноз для обороны Ирана выглядит крайне пессимистичным. Однако для ведения длительной воздушной кампании или наземной операции потребуется существенное наращивание сил.
Зачем США война с Ираном? Цели Вашингтона в тени венесуэльского успеха.
Как гласит «Американская стратегия в мировой политике»: «Все формы насилия, включая разрушительные войны, допустимы в международном сообществе, это значит что борьба за силу, тождественная борьбе за выживание и за улучшение относительной силовой позиции, делается главной целью внутренней и внешней политики государств. Все остальное — второстепенно, потому что в конечном счете только силой можно достигнуть целей внешней политики. Сила означает способность выживать, способность навязывать свою волю другим, способность диктовать тем, кто не имеет силы, и возможность вырывать уступки у тех, у кого меньше силы… Там, где конечной формой конфликта является война, борьба за силу превращается в борьбу за военную силу, в подготовку к войне».
Проповедуя «кулачное право», Трамп «прибирает к рукам» нефть, полезные ископаемые и мировые торговые пути. США нужен контроль над регионом и демонстрация силы. Упоминание в стратегических документах Ормузского пролива указывает на желание гарантировать безопасность нефтяных путей. Кроме того, США стали заложниками собственного успеха в Венесуэле, где провели блестящую операцию по захвату Николаса Мадуро. В Иране Вашингтону необходимо продемонстрировать уровень возможностей не меньший, чтобы закрепить репутацию непобедимой силы, способной менять режимы. Это серьезно поднимает ставки. Ну и конечно ядерная программа Ирана, куда же без нее. Несмотря на то, что в новом документе по национальной безопасности США Иран назван объектом для «ослабления», ядерное досье остаётся большой проблемой. Параллельно Трамп неоднократно угрожал Тегерану в связи с гибелью демонстрантов, позиционируя себя как защитника протестующих. Ослабление или смена теократического режима давняя стратегическая цель.
Венесуэльский сценарий: почему он не сработает в Тегеране
Успех операции по захвату Мадуро заставляет задуматься о повторении сценария в Иране. Однако аналогии поверхностны, а различия фундаментальны. В Венесуэле операция была точечной, опиралась на внутренних предателей и морскую блокаду, чтобы демонстрировать полную безнадёжность сопротивления. Иран — это крупное государство с мощными силовыми структурами (КСИР), развитой военной промышленностью и сетью прокси по всему региону. Ликвидация верховного лидера или президента в глубоком тылу не разрушит систему. Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи прямо предупредил, что в случае вмешательства Тегеран не будет проявлять сдержанности, как в прошлом, и конфликт станет затяжным. Для разрушения иранской государственности нужна не спецоперация, а полноценная масштабная кампания.
Почему Израиль не действует в одиночку и где его стратегические просчёты?
Израиль, главный региональный противник Ирана, традиционно предпочитает точечные операции. Однако на полномасштабную войну без прямой поддержки США он не пойдёт.
Во — первых: как отмечают источники, Израиль ещё не полностью оправился от прошлогодней «12-дневной войны», в которой стороны обменялись массированными ударами. Во — вторых: атака может спровоцировать полномасштабную войну с «Хезболлой» в Ливане и йеменскими хуситами. Гарантии США — необходимый фактор.
Однако Израиль вновь демонстрирует стратегическую близорукость. Как и в ситуации с Сирией, где была проигнорирована возможность создания антитурецкого фронта с участием курдов и друзов, так и сейчас был упущен ключевой момент. Иранские протесты, которые могли стать идеальной операционной средой для диверсий и ликвидаций руководства КСИР, не получили серьёзной внешней поддержки. Стихийные протесты без организации, оружия и подготовленных кадров обречены на подавление. Вопрос, почему протестующим не было оказано тайное содействие, несмотря на прямой интерес США и Израиля, остаётся открытым и указывает на недостатки планирования.
Так всё же короткая война или долгий кризис?
На данный момент администрация Трампа оказывается в стратегической ловушке. С одной стороны, военные приготовления завершены, а флот у берегов Ирана реальность. С другой — союзники опасаются непредсказуемых последствий, а Иран демонстрирует готовность к жёсткому ответу.
Наиболее вероятный сценарий:
Гибридный вариант. Короткая и жесткая воздушная кампания. Массированные удары по объектам КСИР, ядерной и ракетной инфраструктуре с целью «наказать режим» и отбросить его программы на годы назад, без перехода к наземной операции. Продолжение блокады, кибератак и поддержки подрывной деятельности внутри Ирана, чтобы избежать прямого военного столкновения, но постоянно держать режим под разрушительным давлением.
Наименее вероятный сценарий:
Эскалация до региональной войны. Ответ Ирана ударами по базам США в регионе и Израилю запустит цепную реакцию, в которую втянутся прокси-силы, что приведёт к затяжному конфликту с огромными экономическими и политическими издержками.
Окончательный выбор будет зависеть от расчёта Трампа, готов ли он рискнуть, ввязываясь в очередную «вечную войну», или ограничится демонстрацией силы. Пока чаша весов склоняется в сторону короткого, но разрушительного удара, который должен показать, что успех в Венесуэле — не случайность, а новая норма американской мощи.