Елена Кивейша держит в руках документы, которые должны изменить её жизнь. По вердикту всех судебных инстанций, от апелляции до кассации, её двое сыновей, семилетний Давид и шестилетний Даниил, должны жить с матерью. В решении суда чётко указано: «Проживание детей с матерью отвечает их наилучшим интересам». Отец обязан передать детей лично. Казалось бы, точка поставлена, закон полностью на стороне женщины.
Однако с момента вступления решения в силу прошло уже больше года, а мать по-прежнему остаётся в разлуке с сыновьями. Дмитрий Супрун фактически саботирует исполнение судебного акта, и правоохранительная система оказывается бессильной. Приставы закрывают производства, поиски детей полицией остаются тщетными. Известно лишь, что мальчики, по имеющимся данным, уже побывали в Беларуси, а затем в Чечне. Их текущее местонахождение остаётся загадкой.
Елена и Дмитрий создали семью и вместе воспитывали двоих сыновей. Их жизнь резко изменилась в 2021 году, когда Елену задержали в Подмосковье по запросу белорусских властей. Несколько месяцев она провела в следственном изоляторе. Освободиться удалось только в феврале 2022 года, когда Генеральная прокуратура РФ приняла решение об отказе в её экстрадиции, а позже уголовное дело было прекращено.
«Я прошла через ад СИЗО и доказала свою правоту, но самое страшное испытание началось, когда я вышла на свободу, – рассказывает Елена. – Воспользовавшись моим отсутствием, Дмитрий забрал детей. Сначала он разрешал видеться с ними, а потом просто исчез вместе с ними. Я продолжала борьбу, закрывала все правовые вопросы и вернулась в строй, чтобы вернуть сыновей».
Пока Елена боролась за своё имя, Дмитрий начал судебный процесс об определении места жительства детей. Но Елена оспорила это решение. 13 марта 2024 года Московский областной суд отменил предыдущий акт и постановил: дети должны жить с матерью. 4 сентября 2024 года кассационный суд в Саратове оставил это решение в силе.
Закон на стороне матери. Но Дмитрий игнорирует это.
Дмитрий присутствовал на заседании, но сразу после оглашения решения скрылся. Елена отправилась по его адресу в деревне Сазонки, но дом оказался пуст. В детском саду «Позитив», который отец указывал как место учёбы детей, воспитатели сообщили: мальчики отсутствуют в учреждении больше года.
Поняв, что дети намеренно скрыты, Елена обратилась в полицию, но получила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Документ, по словам юристов матери, составлен формально и лишён мотивировочной части.
Затем началось исполнительное производство. Его возбудили 21 мая 2024 года, но уже 2 июля начальник отдела приставов Эдуард Гулиев его закрыл.
Основание для закрытия вызвало шок. Пристав сослался на то, что мать якобы ограничена в праве выезда из Беларуси.
«Этот документ содержит признаки процессуальных нарушений, – комментирует ситуацию юрист Елены. – В материалах дела отсутствуют запрос и почтовые квитанции. Более того, ответ из Минска якобы поступил в тот же день, когда был отправлен, что выходит за рамки возможного для обычной почты. Белорусские органы лишены полномочий давать такие оценки для российских приставов. Мы обжаловали эти действия».
Когда приставы наконец согласовали дату исполнительных действий, к отделу приехали представители Елены с нотариальной доверенностью. Пристав отказался передавать детей им, потребовав личного присутствия матери, которая в тот день была лишена возможности приехать по состоянию здоровья.
Родственники Елены провели у отдела пять часов. Спустя это время к зданию подъехали автомобили. По словам представителей матери, в одной из машин находились дети. Как только они приблизились, автомобиль резко сорвался с места и скрылся. Две другие машины с номерами других регионов остались на парковке.
«Родственники обратились к стоявшим поблизости посторонним мужчинам с вопросом о детях. Те рассмеялись и заявили, что мальчики уже в Грозном. При этом судебные приставы, сотрудники полиции и представители опеки молча наблюдали за происходящим. Должностные лица проигнорировали произошедшее, розыск так и остался на бумаге», – возмущается Елена.
Такое открытое игнорирование закона наводит на мысль, что за этим стоит холодный расчёт, выходящий далеко за рамки бытового конфликта. Чтобы понять мотивы Дмитрия, достаточно взглянуть на его новое окружение.
Партнёрша Дмитрия, Елена Рудяк, работает в компании SI Save Invest, которая продаёт иностранные страховые полисы в России. Деятельность этой организации уже вызывала вопросы у государства: регулятор вносил её в списки субъектов с признаками нелегальной работы, а Генпрокуратура РФ блокировала их ресурсы. В открытых источниках можно найти посты самой Елены Рудяк, где она рассказывает о своих «успехах» в этой структуре.
Елена Кивейша убеждена, что сопротивление бывшего мужа имеет финансовую подоплёку.
«Я опасаюсь, что на детей уже оформлены сомнительные финансовые или страховые продукты, – делится своими опасениями Елена. – В таком случае утрата Дмитрием статуса законного представителя означает для него потерю контроля над этими деньгами. Вывоз детей за границу становится способом окончательно закрепить этот контроль и вывести активы из зоны досягаемости».
Елена продолжает борьбу. Она подала жалобы на пассивность должностных лиц, исполнительный лист передали в другой отдел, но воз и ныне там. Дмитрий тем временем методично меняет адреса и скрывает детей.
А Елена больна. У неё онкологическое заболевание. Она живёт в Минске и каждый день ждёт только одного: возможности обнять своих сыновей.
Эта история давно переросла рамки частного спора. Она о том, что происходит, когда вступившее в законную силу решение суда остаётся проигнорированным. Суд постановил передать детей матери, руководствуясь их интересами. Отец проигнорировал решение. Ситуация осталась прежней. Полиция бездействует. Приставы закрывают дела по надуманным причинам. Опека хранит молчание.
Семилетний Давид и шестилетний Даниил превратились в беглецов, которых прячут от собственной матери, чьё право на них подтверждено высшими судебными инстанциями.
Вопрос простой, но острый. Сколько ещё должна длиться эта пассивность, чтобы дети вернулись к маме? И кто в ответе за то, что в нашей стране буксует самый главный механизм, защита прав ребёнка?
Редакция